Библиотечная автоматизация в докомпьютерную эпоху: попытка исторической ретроспективы

Аннотация: 

Исходя из соображений о том, что процессы автоматизации в библиотеках вовсе не ограничены довольно узкой временно́й шкалой становления и развития ЭВМ, а их истоки в общем историческом процессе следует искать как минимум начиная с эпохи Просвещения, в работе последовательно рассматриваются отдельные идеи и новшества, привнесённые учёными и изобретателями, так или иначе вовлечёнными в библиотечную деятельность. Особое внимание уделяется тем плодам их творческой мысли, которые в определённой степени имеют свои аналоги и сегодня. Материал основан на 1-й части задуманной автором, в настоящее время не опубликованной серии очерков под общим заглавием «Мыслители прошлого и библиотеки будущего».

Содержимое презентации

Библиотечная автоматизация в
докомпьютерную эпоху:
попытка исторической
ретроспективы
Арсений Шувалов,
библиотекарь Саратовской консерватории им. Л.В. Собинова

Классификационная схема по «De Augmentis Scientiarum,
или общий обзор знаний» (1627 г.)
Фрэнсис Бэкон (1561 –1626)

• Применяет т.н. «ящики выдержек»
(scrinium
literatum)
для
каталогизации своих объёмистых
коллекций тонких листков бумаги,
используемых
им
для
документирования
практически
всех приходящих в голову мыслей,
будь то во время чтения книг или
во время прогулок.
• Считал,
что
“неограниченное
количество авторов в скором
времени подвергнет их опасности
всеобщего забвения”, что, в
конечном итоге, приведёт к
“возврату к дикости”.

Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646 – 1716)

Занимал должность библиотекаря
Придворной
библиотеки
в
Вольфенбюттеле
(которая
тогда
являлась одной из крупнейших в
Европе и мире, храня более чем
100 000 печатных изданий), а с 1690 г.
– руководил ею.

Готфрид Вильгельм Лейбниц
(1646 – 1716)

Здесь, на поприще библиотечной
деятельности, Лейбниц начинает
активно
внедрять
в
жизнь
собственные идеи. Он занимается
проектированием
как
здания
библиотеки, так и новой системы
каталогизации для упорядочивания
книжной массы. Какое-то время он
даже
пытается
организовать
инициативу с прошением издателей о
предоставлении кратких сводок по
каждому вновь выходящему изданию
с
целью
внесения
их
в
централизованный
каталог
с
поисковой индексацией!

Был инициатором новых форм ведения книжного дела: выдвинул
идею не только межбиблиотечного, но и международного
книгообмена, использования в читальных залах книг из частных
коллекций и т. д. Он же первым составил систематический
библиографический каталог книг, хранившихся в Румянцевском
музее (впоследствии преобразованным в РГБ).
Особое значение Фёдоров придавал книжной карточке-аннотации,
которую, по его мнению, должен был составлять сам автор
произведения. Эта карточка призвана стать «зерновкою, из которой
развивается целое растение, программою, по коей, в случае
гибели сочинения, оно могло бы до известной степени быть
восстановлено».

Н.Ф. Фёдоров (1829 – 1903)

« …в момент зарождения библиотечного движения оно начиналось в
упорядоченной вселенной, ещё не потревоженной эйнштейнами и
эддингтонами»
«Совсем другое дело, что и в наше время библиотекари поддерживают эту
столь удобную точку зрения.»
Из выступления в Университете Чикаго в 1940 году
Микрокарта – стандартная, размером 3 x 5 дюймов, каталожная карточки,
изготовленной из фотографической бумаги. На её обороте путём
фоторедукции (т.е. уменьшения фотографическим способом) предполагалось
разместить полный текст работы, к которой и должна была адресовать
карточка. На лицевой стороне шрифтом, читаемым невооружённым глазом,
следовало разместить каталожное описание и выдержку, резюмирующую
саму работу и отражающую квалификацию её автора (т.е. аннотацию).
Пользователь библиотеки получал бы в свои руки нужную работу сразу, стоило
только ему или ей найти её в каталоге.

Фремонт Райдер (1960-е гг.)

Микрокарта находилась в числе прочих микроформ,
позволяющих как освобождать драгоценное полочное
пространство, так и приобретать те работы, которые
библиотеки не могли себе позволить в печатном виде. Своим
компромиссом в отношении компактности хранения и
возможностей доступа она напоминает современные
компьютеризированные библиотечные системы. Возможно,
Фремонт Райдер просто значительно опередил своё время.
Ведь даже сейчас полнотекстовые коллекции ещё не являются
чем-то общеупотребительным – далеко не все издания,
размещённые в электронных каталогах множества библиотек,
снабжены полными текстами.
Четыре основных вида микроформ, хранившихся
библиотеках. Против часовой стрелки: микрофильм,
микрокарта, микрофиш

в исследовательских
микропринт Readex,

Новые формы каталогизации и хранения текстов

“Жизнь властно требует нового.
Бессмысленным становится выпуск
миллиардов громоздких книг, на
которые мы расходуем наши лесные
запасы. Подходит время книгофильмов
— микроскопически малых и чудовищно
ёмких хранителей печатного слова.
Необходимыми становятся
библиотеки, далеко ушедшие от
хранилищ редких изданий и кабинетов
инкунабулов средних веков, отдельные
черточки которых еще
проскальзывают в структуре наших
библиотек.”

«Библиотека
будущего» (1960 г.)

“До сих пор идеалом библиотекаря был
вдумчивый знаток книги, всегда
готовый помочь найти необходимое и
резко отличавшийся от равнодушных
«выдавателей» литературы. Теперь
такой «знаток» может сам
заблудиться в дебрях сотен миллионов
(а скоро и миллиардов) названий, о
которых он уже не в силах иметь
никакого суждения, кроме разве лишь
инстинктивного. Нам нужен
библиотекарь-ученый, умеющий
разыскивать нить необходимой
данному читателю книжной
информации — буквально Ариаднину
нить среди лабиринта знаний…“

«Библиотека
будущего» (1960 г.)

“Скоро массы книг не будут громоздиться
неповоротными горами на километровых полках
книгохранилищ. Но этого мало. Теперь мечты и
смекалка библиотекарей должны быть
направлены на то, чтобы в содружестве с
техниками создать библиотеки нового типа,
работающие по принципам кибернетических
машин и памятных устройств. Нужно создать
«автоматические линии» для получения
информации о книгах. Необходимы устройства,
которые я назвал бы «разматывающей нитью»
для постепенного углубления в тот или другой
научный вопрос, тему. Надо сконструировать
приборы, которые смогут автоматически
передавать конспекты по любым книгам. Я
считаю, что конспекты (не аннотации) должны
стать обязательным сопровождающим
элементом книги или книгофильма. В них нужно
отражать не только содержание произведения,
но и его художественные достоинства, стиль и
другие особенности, закодированные какими-то
определенными шифрами.“

На сегодняшний момент реализация
концепции «Библиотеки будущего» по
Ефремову всё ещё оставляет желать
лучшего…
Материал об использовании технологии IBM Watson для
генерации кратких сводок (конспектов), тематических
рубрик на основе заданного текста можно найти по
ссылке: http://www.techrepublic.com/article/ibm-watsonmachine-learns-the-art-of-writing-a-good-headline/

На сегодняшний момент реализация
концепции «Библиотеки будущего» по
Ефремову всё ещё оставляет желать
лучшего…
Уникальная технология понимания
и анализа текстов на естественном
языке:
http://str.docflow.ru/DF2015/presen
tations/chexov/12_0013_30_abbyy_section.pdf

На протяжении всей своей жизни П. Отле отслеживал появление
новых
технических
достижений,
способствующих
усовершенствованию процесса обработки и хранения документов,
и включал их в свою систему знаний будущего.
Фактически Отле задумывал создание именно того, что мы теперь
называем мультимедийной системой, способной обрабатывать
фото-, аудио- и видеоматериалы с тем же успехом, что и текстовую
информацию. Он подчёркивал необходимость создания новых
видов документов, рассматривая телеграф, телефон, радио, кино и
звукозаписи наравне с традиционными книгами и считая их более
эффективными «заменителями» последней. А от этого прозрения –
уже фактически один шаг до нынешней технологии мультимедиа.

Поль Отле (1937 г.)

«Всё во Вселенной и всё, что касается человека, будет
фиксироваться на расстоянии в момент своего
появления.
Таким
образом
будет
установлена
движущаяся картина мира, подлинное зеркало его
памяти. Каждый будет способен читать текст на
расстоянии, масштабируемый и охватывающий нужную
тему, проецируемый на индивидуальный экран. Таким
образом,
каждый
сможет
из
своего
кресла
рассматривать весь процесс сотворения [истории], в
целом или отдельными частями.»
“Хотя вся трудовая жизнь Отле прошла до появления
компьютеров, он обладал замечательной возможностью
предвидения
электронных
средств
массовой
информации. Как ни парадоксально, его видение
“безбумажного будущего” вытекает из пожизненного
увлечения печатными книгами»” (Алекс Райт).

Проект Мандэниума (всемирной системы знаний
будущего) Поля Отле

Арсений Шувалов,
библиотекарь Саратовской консерватории им. Л.В. Собинова

Библиотечная автоматизация в докомпьютерную эпоху:
попытка исторической ретроспективы

Руководствуясь соображениями о том, что процессы автоматизации в библиотеках вовсе
не ограничены довольно узкой временной шкалой возникновения и развития ЭВМ, а их истоки в
общем историческом процессе следует искать как минимум начиная с эпохи Просвещен ия, в
докладе последовательно рассматривается отдельные идеи и новшества, привнесённые учёными
и изобретателями, так или иначе вовлечёнными в библиотечную деятельность. Особое внимание
уделяется тем плодам их творческой мысли – неважно, чисто ли умозрительным или всё же
удостоенным конкретного технического воплощения в означенные исторические периоды –
которые в определённой степени имеют свои аналоги и сегодня. Материал основан на 1-й части
задуманной автором и в настоящее время не опубликованной серии очерков под общим заглавием
«Мыслители прошлого и библиотеки будущего».

1

Несомненно, что новое тысячелетие ознаменовало приход новой эпохи для
библиотек и информационных центров. Радикальные изменения начались ещё в 1990-х, с
началом массового распространения Всемирной Паутины, сделавшей возможным
широкий обмен информацией в цифровой форме. Полнотекстовые базы данных,
электронные книги, публичные каталоги (OPAC), облачные хранилища, оцифрованные
архивы распространились по всему земному шару, в значительной мере переведя задачи
книгопоиска, книговыдачи и книгообмена в виртуальную плоскость – в условиях, когда
библиотеки более не ограничены ни размерами своих физических коллекций, ни своей
территориальной принадлежностью и необходимостью личного присутствия в их стенах.
В то же время необходимо отметить, что процесс внедрения технологий
автоматизации в библиотеках не всегда был простым и безболезненным – впрочем,
таковым во многом он остаётся и теперь (а в наших реалиях и подавно). По сути,
библиотекари вплоть до Второй Мировой войны вообще мало интересовались новыми
технологиями – например, возможностями внедрения перфокарт в своей области
деятельности наподобие того, как это осуществил Герман Холлерит в сфере статистики
(между прочим, основатель компании, в 1911 году вошедшей в промышленный
когломерат, впоследствии ставший известным как корпорация IBM). Одним из
немногочисленных исключений здесь стала практика использования технологий
микрофильмов (о связанных с ними инновациях мы ещё поговорим в дальнейшем).
Впрочем, такие авторы, как У. Бойд Рэйуард [3], полагают, что вину за это не следует
всецело возлагать на косность мышления самих библиотекарей. По его мнению, ещё
задолго до прихода компьютеров существовали развитые технологии, обеспечивающие
нужды и потребности библиотек. Именно посредством них происходило закрепление за
библиотеками специфических социальных ролей и функций, а также формирование
профессиональных ценностей библиотечного сообщества. Когда же существующие
библиотечные технологии в конце 50-х – начале 60-х гг. XX в. начали уступать под
напором экономических, социальных, научно-технических и других перемен, практика
внедрения новых технических средств поначалу встречала глубокое взаимное
недопонимание
между
самими
библиотекарями
и
создателями
первых
автоматизированных систем касательно природы профессиональных знаний и традиций
библиотечного дела с одной стороны, и самих возможностей техники – с другой.
В данной статье я попытаюсь продемонстрировать что, однако, многие из
современных технических средств, применяемых в библиотеках, уже имеют свои
прообразы из более ранних эпох. Пусть зачастую они и не находили своё воплощение в
виде законченных технических решений, а иногда и вовсе оставались чисто
умозрительной концепцией. Как известно, технический прогресс не в силах угнаться за
безудержной фантазией человеческой мысли, что время от времени порождает феномен
самого существования таких гениальных мыслителей, намного опережающих своё время,
как Леонардо да Винчи. Этот же феномен в полной мере относится и к сфере
библиотечной деятельности. Мы будем делать акцент главным образом на тех именах,
которые, как говорится, не на слуху, ну или по крайней мере известны широкой публике
не своими воззрениями относительно книг и библиотек. Впрочем, едва ли не все из них,
подобно вышеупомянутому Леонардо, были подлинными мыслителями в широком
смысле, не ограничивая себя рамками конкретных научных дисциплин. Как раз с обзора

2

взглядов и воззрений некоторых признанных титанов мысли эпох позднего Возрождения
и раннего Нового времени мы и начнём наш рассказ.

Необходимо заметить, что проблема быстрого роста количества доступной
информации и очевидной необходимости в эффективных системах поиска в этом
безграничном море была актуальной уже тогда. “Имеется ли где-нибудь на Земле какаялибо польза от этого обилия новых книг?” – вопрошал Эразм Роттердамский ещё в 1525
году. – “Даже если по отдельности они и предлагают нечто, достойное изучения,
абсолютное большинство из них являются серьёзной преградой на пути к познанию.” А
уже несколько позже Рене Декарт (более всего известный в качестве создателя новой,
близкой к современности математической символики, а также системы координат, и
поныне называемой декартовской или картезианской) справедливо отмечал, что “даже
если всё знание мира можно было отыскать в книгах, где оно сочетается с таким
количеством бесполезных вещей, будучи сваленным в груды толстенных томов,
прочитать все эти книги заняло бы у нас больше времени, чем отмерено нам для жизни.”
[4]
В то же время ряд учёных уже тогда начинают выдвигать эффективные методы
обобщения знаний, полученных из различных источников. Одним из них был Фрэнсис
Бэкон (1561 – 1626), в своей опубликованной в 1627 г. работе «Sylva Sylvarum, или
Натуральная история» демонстрировавший наглядный пример извлечения пользы от
умножения знаний путём заимствования из ранее опубликованных работ. Он
регистрирует здесь результаты 1000 опытов, приводимых как в его собственных трудах,
так и в отчётах, опубликованных другими учёными. Бэкон также серьёзно размышлял над
вопросами классификации растущей массы публикуемой информации. Взяв за точку
отсчёта классификационную схему Аристотеля, он предложил новую, более
совершенную, по его мнению, систему, помещающую всё человеческое знание (в
противоположность божественному) в границы трёх основных областей исследования:
истории, поэзии и философии (в то время понимавшейся в широком смысле и
охватывавшей практически все ныне известные научные дисциплины). Свою
классификацию он подробно изложил в труде 1623 года «De Augmentis Scientiarum, или
Систематизация и общий обзор знаний». В то время, как аристотелевская система
специализировалась на классификации вещей – растений, животных, людей и т.д., Бэкон
задавался целью классифицировать сами идеи.
Философская система Бэкона эхом отозвалась в последующих веках, пов лияв на
новые поколения мыслителей, включая французского энциклопедиста Дени Дидро
(считавшего свой труд во многом обязанным Бэкону, “набросавшему план универсального
словаря наук и искусств в те времена, когда подобных категорий даже ещё не
существовало”), а также Эфраима Чемберса и Томаса Джефферсона. Последний
использовал схему Бэкона в качестве концептуальной основы для разработки
собственного библиотечного каталога, положенного в основу Библиотеки Конгресса. Та
же самая система в дальнейшем будет позаимствована и американским библиотекарем
Мелвилом Дьюи и приспособлена им для его собственной Десятичной системы, в свою
очередь послужившей основанием для универсальной десятичной классификации (УДК)
уже в XX веке.

3

Впрочем, помимо бэконовской, существовала ещё уилкинсовская схема,
предложенная в 1668 г. английским епископом Джоном Уилкинсом, опубликовавшем
«Опыт о подлинной символике и философском языке». Кроме того, что этот трактат
намечал подходы к разработке универсального языка для общения учёных и философов
взамен латыни, там также предлагалось и разделение человеческого знания на две
обширные категории – общего знания и специальных тем, которые в свою очередь
классифицировались с использованием 40 разделов, а те подразделялись уже на 4 194 (!)
подкатегорий. Система Уилкинса какое-то время использовалась в библиотеке
Королевского Общества (сам Уилкинс был одним из его основателей). Его проект
универсального языка включал в себя систему письма, словарь, грамматику и фонетику.
Впрочем, прошла проверку временем, чтобы прочно войти в научный и повседневный
обиход, лишь предложенная там же десятичная система измерений, реализованная
впоследствии в виде метрической системы мер. Также, предвосхищая время, Уилкинс
предлагал использовать восьмеричную систему счисления вместо привычной десятичной.
В 1676 г. немецкий философ и естествоиспытатель Готфрид Вильгельм Лейбниц
(1646 – 1716) применяет так называемые «ящики выдержек» (scrinium literatum) для
каталогизации своих объёмистых коллекций тонких листков бумаги, исп ользуемых им
для документирования практически всех приходящих в голову мыслей, будь то во время
чтения книг или во время прогулок. Лейбниц также, помимо прочего, известен
изобретением ряда вычислительных машин, одна из которых стала первым механическим
устройством, умевшим осуществлять все четыре арифметических действия. Он же
проявлял интерес и к двоичной системе, пришедшей из Китая. И, разумеется, такой
просветитель, как Лейбниц, не мог не волноваться по поводу взрывного характера объёма
опубликованных знаний. Он считал, что “неограниченное количество авторов в скором
времени подвергнет их опасности всеобщего забвения”, что, в конечном итоге, приведёт к
“возврату к дикости”. Надо сказать, что Лейбниц на личном опыте имел дело с этой
ужасающей массой публикаций и количества авторов. Какое-то время он занимал
должность библиотекаря Придворной библиотеки в Вольфенбюттеле (которая тогда
являлась одной из крупнейших в Европе и мире, храня более чем 100 000 печатных
изданий), а с 1690 г. – руководил ею, на протяжении 23 последующих лет совмещая эту
деятельность с руководством Придворной библиотекой в Ганновере.
Здесь, на поприще библиотечной деятельности, Лейбниц начинает активно внедрять
в жизнь собственные идеи. Он занимается проектированием как здания библиотеки, так и
новой системы каталогизации для упорядочивания книжной массы. Какое-то время он
даже пытается организовать инициативу с прошением издателей о предоставлении
кратких сводок по каждому вновь выходящему изданию с целью внесения их в
централизованный каталог с поисковой индексацией! Подобные начинания в то время
пользовались смешанным успехом – всё же главным образом «ящики выдержек» доказали
свою полезность в первую очередь именно своему создателю, обеспечивая персональное
решение проблемы информационной перегрузки. Впрочем, так происходит с внедрением
многих инновационных идей в жизнь – поначалу никто не замечает их ценности, не
считая самого автора (и, возможно, горстки его сторонников).
Но всё это – в Европе и Америке. А чем же в этом отношении могли похвастаться
наши родные просторы?
В конце XVIII в. в России идея карточного каталога уже носилась в воздухе. На
каждый отдельный лист (точнее, листок) стали записывать только одну книгу. В связи с
4

этим размер листа сократился до восьмой части обычного листа бумаги. Казалось бы,
таким образом была решена задача нахождения новой формы каталога – листкового (на
отдельных листках бумаги, требующих горизонтального хранения). Самое важное
свойство каталогов этой формы — их подвижность, возможность располагать описания в
нужном библиотеке порядке и сохранять его неизменным при включении описаний новых
поступлений. Но отказаться от привычной формы каталога-книги и перейти на карточный
каталог оказалось чрезвычайно трудно, и прошло немало лет, прежде чем библиотекари,
наконец, решили эту задачу. Как ни странно это звучит сегодня, листковые и карточные
каталоги в XVIII – начале XIX в. библиотекари хоть и составляли, но рассматривали их
как материал вспомогательного, временного характера, необходимый для составления
каталогов в форме книги, которая и считалась тогда единственно возможной, нормальной
формой каталога. Листкам с описанием книг в те годы еще не придавали
самостоятельного значения и после составления книжных каталогов уничтожали.
Использовать вспомогательные листки-карточки с описаниями книг для составления
некого подобия систематического каталога придумал в последней четверти XVIII в.
библиотекарь и хранитель Эрмитажа А.И. Лужков. Для этого он порезал тетради, в
которых были вписаны книги в инвентарном порядке, на полоски, классифицировал
последние по содержанию и, наклеив на лист бумаги, на котором в заголовке стояло
название отдела литературы, дал им новые номера. Так получился рукописный
систематический каталог-книга.
В XIX в. в плане выполнения старейшей и вневременной задачи всех библиотек –
быть собирателями и хранителями культурного наследия, сближающей библиотеки с
музеями и архивами, весьма заметную роль в России играл Румянцевский музей, полное
название которого звучало как «Московский публичный музеум и Румянцевский музеум»
и который впоследствии трансформировался в РГБ. В рамках нашей работы представляет
несомненный интерес деятельность одного из библиотекарей Румянцевского музея,
проработавшего там с 1874 года в течение 25 лет, а именно – Николая Фёдоровича
Фёдорова (1829 – 1903), русского религиозного мыслителя и философа-футуролога,
ставшего одним из основоположников течения русского космизма. А. А. Гинкен, автор
статьи «Идеальный библиотекарь – Николай Фёдорович Фёдоров», называет его «героем
и подвижником в области книговедения». Он стал инициатором новых форм ведения
книжного дела: выдвинул идею не только межбиблиотечного, но и международного
книгообмена, использования в читальных залах книг из частных коллекций и т. д. Он же
первым составил систематический библиографический каталог книг, хранившихся в
Румянцевском музее. Особое значение Фёдоров придавал книжной карточке-аннотации,
которую, по его мнению, должен был составлять сам автор произведения. Эта карточка
призвана стать «зерновкою, из которой развивается целое растение, программою, по
коей, в случае гибели сочинения, оно могло бы до известной степени быть
восстановлено».
Вообще библиотекам в своей философии Фёдоров отводил особое место. Он писал
об огромном значении библиотек и музеев как очагов духовного наследия, центров
собирания, исследования и просвещения, нравственного воспитания. одним из таких
центров ещё при Фёдорове как раз стал его родной Румянцевский музей, а точнее –
размещавшаяся в его здании Московская городская публичная Чертковская библиотека:
там после трёх часов дня (время закрытия музея) и по воскресеньям находился
дискуссионный клуб, который посещали многие выдающиеся современники. Знакомые
называли Фёдорова «московским Сократом», а Лев Толстой говорил о нём: «Горжусь, что
5

живу в одно время с подобным человеком». Фёдор Достоевский, Владимир Соловьёв и
другие писатели и учёные также с восторгом отзывались о Фёдорове. В числе прочих
посетителей «московского Сократа» был замечен также не кто иной, как К.Э.
Циолковский, будущий основатель космонавтики. Не исключено, что именно
философские взгляды Фёдорова касательно самой теоретической возможности
воскрешения предков, из которой вполне логичным образом вытекает необходимость их
последующего расселения (а где ещё их расселять, как не в космосе?), как раз-таки и
послужили для Циолковского первопричиной собственных фундаментальных
исследований на эту тему (хотя между собой на тему освоения космического пространства
они и не общались).
Идеи Н. Ф. Фёдорова и позже вдохновляли создателей русской космонавтики – в
частности, «Философию общего дела» (изданное посмертно собрание трудов мыслителя)
внимательно читал С. П. Королёв. Когда 12 апреля 1961 года в космос впервые вышел
человек, пресса в Европе откликнулась на это событие статьёй «Два Гагарина», напоминая
о том, что Николай Фёдоров был незаконным сыном князя Павла Ивановича Гагарина
(фамилию он получил от крёстного отца). Видимо, всё же отнюдь не случайно уже и в
наши дни продолжает существовать некая незримая связь между библиотечным делом и
космонавтикой, проявляющаяся, в частности, в наличии соответствующей тематической
выставки и целого исследовательского направления у ГПНТБ России или хотя бы в том,
что один из маршрутов экскурсионной программы библиотечной конференции в Крыму
предполагает посещение колыбели отечественной авиации в Коктебеле, где когда-то
начинал свой путь в небо и сам Королёв…

Шли годы, библиотечные коллекции формировались и пополнялись, книгообмен,
когда-то предвиденный Фёдоровым, уже стал привычным делом. Накануне Второй
Мировой войны в библиотеках, как мы уже отмечали, наряду с традиционными
книжными коллекциями начали широко применяться технологии микроформ.
Предвосхищая технологии электронного хранения информации, они горячо
приветствовались в качестве решения вечной дилеммы свободного пространства в
библиотеках. Одним из горячих приверженцев новой технологии, предложившим свой
собственный вариант для производства и внедрения, был директор библиотеки «Олин»
Уэслианского университета в Миддлтауне, штат Коннектикут – Фремонт Райдер (1885 –
1962). Окончив университет Сиракуз в 1905 году, он посещает школу Нью-Йоркской
государственной библиотеки и бросает её ещё до выпуска, чтобы ассистировать Мелвилу
Дьюи в его деятельности по переработке десятичной классификации. В течение своей 20летней работы в библиотеке «Олин» (начиная с 1933 года) Фремонт Райдер предложил
многочисленные нововведения,
некоторые из которых получили широкое
распространение в библиотечном мире. К примеру, таковы были его многоразовые бланки
требования изданий, ставшие известными как бланки «Уэслианской системы заказов».
Райдер не боялся бросать вызов библиотечным традициям и предлагать новые подходы к
старым проблемам. Его самым значительным изобретением, оказавшим наибольшее
воздействие на исследовательские библиотеки, безусловно, стало фотографическое
устройство для компактного хранения и быстрого извлечения информации – микрокарта.
Несмотря на то, что и другие виды микроформ уже в течение предшествующей
декады участвовали в процессе реформирования традиционных библиотек, новый формат,
предложенный Райдером, оказался столь необычным и оригинальным, что он подобно
6

камню встревожил безмятежное озеро библиотечного мира. Фремонт Райдер изложил
свои мысли в книге «Учёный и будущее исследовательских библиотек», изданной в 1944
г. Главной из них была идея создания стандартной, размером 3 x 5 дюймов, каталожной
карточки, изготовленной из фотографической бумаги. На её обороте путём фоторедукции
(т.е. уменьшения фотографическим способом) предполагалось разместить полный текст
работы, к которой и должна была адресовать карточка. На лицевой стороне шрифтом,
читаемым невооружённым глазом, следовало разместить каталожное описание и
выдержку, резюмирующую саму работу и отражающую квалификацию её автора (т.е.
аннотацию). Пользователь библиотеки получал бы в свои руки нужную работу сразу,
стоило только ему или ей найти её в каталоге. Технология выглядела настолько
инновационной и непривычной, что Райдер сам ещё два года успешно «обкатывал» её на
читателях своей библиотеки, прежде чем выпустить в свет собственную кн игу,
излагающую её описание.
К 1944 г. рулоны микрофильмов и бланков прозрачного микротекста стали всё
больше набирать оборот в публичных библиотеках. По мере того, как библиотекари
начали понимать преимущества микроформ, они принялись активно использовать их для
хранения документов и запускать свои собственные проекты микроредукции. Тем не
менее микроформы всё ещё находились в зачаточном состоянии. Они составляли
незначительную часть библиотечных коллекций книг и периодики. По мнению Фремонта
Райдера, в этом и состоял корень проблемы.
Райдер полагал применение микрокарт насущно необходимым, поскольку считал,
что исследовательским библиотекам по мере их разрастания в скором времени будет уже
недоставать пространства. Он наглядно демонстрировал, что в среднем их коллекции
удваиваются в размере каждые 16 лет. Таким образом, в целом быстрый рост библиотек
по-прежнему представлял проблему для человеческой цивилизации. Райдер, вторя
Эразму, Декарту, Лейбницу и другим мыслителям, предупреждал, что общество рискует
просто утонуть в потоке печатной продукции. Он полагал проблему настолько серьёзной,
что её нельзя было разрешить посредством каких-либо косметических вмешательств.
Требовался свежий анализ и глобальные пути решения – такие, как каталог, состоящий из
микрокарт.
Согласно Райдеру, существовали также менее безотлагательные причины для
продвижения микрокарт. Прежде всего, он ощущал недостаточность того, в какой мере
микроформы интегрировались в библиотечное дело. С микроформами обращались
подобно бумаге, несмотря на то, что они “намного более отличались от бумаги, чем
плоская бумага в свою очередь отличалась от предшествующих ей папируса и свитков
пергамента” [2]. Фремонт Райдер обрушивался с критикой в адрес недальновидности и
благодушия библиотекарей, противостоящих новым технологиям и методам или
игнорирующим их. Выступая в университете Чикаго в 1940 году, он отметил, что “в
момент зарождения библиотечного движения оно начиналось в упорядоченной вселенной,
ещё не потревоженной эйнштейнами и эддингтонами”; что библиотекари конца XIX века
все ещё сохраняли самодовольство, будучи вооружёнными, как им казалось,
окончательной формой десятичной классификации и считая, что библиотечные
помещения и книгохранилища также уже обрели свой окончательный вид. «Совсем другое
дело, что и в наше время библиотекари поддерживают эту столь удобную точку
зрения.»

7

Другое утверждение Фремонта Райдера, сохраняющее свою актуальность и в
настоящее время, касается того факта, что библиотечная профессия – в которой
“традиции устойчивого постоянства методики” не подвергаются сомнению – с тех пор,
как весь мир находится в постоянном поступательном движении, также должна быть в
каждом своём аспекте вовлечена в этот поток. Всё должно осуществляться настолько
простыми и дешёвыми средствами, насколько это представляется достаточным для
выполнения работы, и каждый процесс должен быть приспособлен к новым условиям и
концепциям.
Последовавшая реакция сообщества на идею микрокарт была скорой и
противоречивой по характеру. Надо сказать, что издание книги Райдера хорошо
способствовало бурлению умов по поводу “традиций устойчивого постоянства методики”.
Некоторые библиотекари были шокированы самой мыслью, что читатели будут свободно
разгуливать с каталожными карточками. Других волновал психологический барьер,
встающий между исследователем и микроформами, а также собственное нежелание
библиотекарей бросаться в объятия микротекста.
Были и благожелательные отклики со стороны библиотекарей, хотя сам Райдер и
находил замечания со стороны сообщества учёных в целом более располагающими. Он
признавал, что причиной этого могла быть меньшая вовлечённость учёных в чисто
практические проблемы. Тем не менее никакие негативные отзывы не могли испугать
Райдера, немедленно занявшегося организацией производственных ресурсов для
тиражирования микрокарт. Со временем микрокарта завоевала себе место в библиотеках и
в течение 50-х гг. XX в. оставалась одной из основных форм безрельефной (flat sheet)
микропубликации в США (или микроформ), позволяющих как освобождать драгоценное
полочное пространство, так и приобретать те работы, которые библиотеки не могли себе
позволить в печатном виде. Как и следовало предполагать, первой книгой, выпущенной на
микрокартах, стала книга самого Ф. Райдера «Учёный и будущее исследовательских
библиотек». Ироничным представляется то, что его же собственная работа сильно
превышала лимиты на ёмкость изложения, установленные Райдером для
исследовательских материалов: 249 страниц книги заняли целых 4 микрокарты. Затем
настала очередь для тысяч других работ, выпускаемых на микрокартах либо в виде
репринтов, либо в качестве оригинальных публикаций.
В качестве способа представления публикаций микрокартам сопутствовал успех,
однако уже в сильно изменённом виде по сравнению с изначальной идеей Райдера.
Оказалось чересчур затратным печатать каталожную карточку и выдержки изданий на
лицевой стороне карточки, а сам текст – на обороте. Вместо этого и библиографическое
описание, и микротекст помещались на фасаде, но без выдержек (аннотаций) и с
незаполненной оборотной стороной. Тыловая часть карт, таким образом, оставалась
незаполненной, за исключением некоторых продолжающихся серий микрокарт, в которых
сам текст размещался на обеих сторонах. Библиотеки хранили свои коллекции микрокарт
отдельно от карточного каталога, и – что было самым разочаровывающим во всём этом –
организация, в которой работал сам Райдер, тоже поступила именно так (причём даже сам
изобретатель был вынужден признать такое решение оптимальным по затратности).
Таким образом потрясающая, опережающая время мысль Райдера о совмещении
библиотечных коллекций с карточными каталогами была низведена до конечного
продукта, напоминающего будущий микрофиш, но только непрозрачный. Впрочем,
технологических проблем в то время хватало и без этого: к примеру, даже Фремонт
8

Райдер не считал целесообразным использование перфокарт в плане их интеграции с
микрокартами.
В 1960-х гг. микрофиш, имеющий размер 4 x 6 дюймов, становится окончательным
выбором американских библиотек в отношении безрельефных микроформ. Несмотря н а
то, что он не вытеснил катушечные микрофильмы, он вместе с тем положил конец и
производству микрокарт. Библиотеки США какое-то время были вынуждены приобретать
целых три различных вида микроформ: микрофильмы, микрофиши и непрозрачные
микропринты корпорации Readex. Таким образом, столкнувшись лицом к лицу с
устойчивым разнообразием форм и размеров (ставшим своеобразным воплощением для
60-х столь привычной нам, ещё недавно повсеместной, технологической проблемы
«борьбы стандартов»), идеал Ф. Райдера о взаимозаменяемости микроформ сошёл на нет.
Разумеется, никакая «борьба стандартов» не может продолжаться долго. Тем более,
что уже следующая технологическая волна принесла в библиотеки компьютеры –
конечно, сначала в виде больших ЭВМ. По мере своего развития ЭВМ стали приобретать
определённые общие черты с микроформами, позволяя подобным же образом
освобождать место для компактного хранения информации, сильно ускоряя всеобщую
тенденцию к миниатюризации и представляясь идеальным вариантом для публикации
узкоспециализированных исследований для небольшой аудитории. Кстати, своим
компромиссом в отношении компактности хранения и возможностей доступа микрокарты
Фремонта Райдера весьма напоминают уже современные нам компьютеризированные
библиотечные системы. Возможно, их изобретатель, как водится, просто несколько
опередил своё время. Ведь даже сейчас полнотекстовые коллекции ещё не являются чемто общеупотребительным – далеко не все издания, размещённые в электронных каталогах
множества библиотек, снабжены полными текстами. Но это, что называется, уже совсем
другая история…

Важность применения микроформ для библиотечного дела отмечал и известный
отечественный писатель-фантаст, учёный-палеонтолог и философ Иван Ефремов, который
так писал в своей статье «Библиотека будущего» (1960 г.):
“Жизнь властно требует нового. Бессмысленным становится выпуск миллиардов
громоздких книг, на которые мы расходуем наши лесные запасы. Подходит время
книгофильмов — микроскопически малых и чудовищно ёмких хранителей печатного слова.
Необходимыми становятся библиотеки, далеко ушедшие от хранилищ редких изданий и
кабинетов инкунабулов средних веков, отдельные черточки которых еще
проскальзывают в структуре наших библиотек. Хранение микрокниг — дело для
современной техники сравнительно простое.”
Как покажет время, И.А. Ефремов был совершенно прав в общих очертаниях своего
прогноза, не предвидел он только конкретных особенностей технической реализации
глобальной идеи: спустя почти 60 лет мы активно используем альтернативу бумажным
книгам – только уже не в виде микрофильмов, а в виде чисто виртуальных копий на
электронных носителях. В то же время реализация другой идеи Ефремова из той же статьи
всё ещё оставляет желать лучшего:
“До сих пор идеалом библиотекаря был вдумчивый знаток книги, всегда готовый
помочь найти необходимое и резко отличавшийся от равнодушных «выдавателей»
9

литературы. Теперь такой «знаток» может сам заблудиться в дебрях сотен миллионов
(а скоро и миллиардов) названий, о которых он уже не в силах иметь никакого суждения,
кроме разве лишь инстинктивного. Нам нужен библиотекарь-ученый, умеющий
разыскивать нить необходимой данному читателю книжной информации — буквально
Ариаднину нить среди лабиринта знаний… Скоро массы книг не будут громоздиться
неповоротными горами на километровых полках книгохранилищ. Но этого мало. Теперь
мечты и смекалка библиотекарей должны быть направлены на то, чтобы в
содружестве с техниками создать библиотеки нового типа, работающие по принципам
кибернетических машин и памятных устройств. Нужно создать «автоматические
линии» для получения информации о книгах. Необходимы устройства, которые я назвал
бы «разматывающей нитью» для постепенного углубления в тот или другой научный
вопрос, тему. Надо сконструировать приборы, которые смогут автоматически
передавать конспекты по любым книгам. Я считаю, что конспекты (не аннотации)
должны стать обязательным сопровождающим элементом книги или книгофильма. В
них нужно отражать не только содержание произведения, но и его художественные
достоинства, стиль и другие особенности, закодированные какими-то определенными
шифрами.”
Таким образом, важным звеном описываемых им библиотек нового типа должны
стать, выражаясь словами Ефремова, технологии «разматывающей нити», выполняющие
функцию извлечения сводного описания, конспектов из текста произведений. Как мы
видели, важную роль конспектов, аннотаций для хранящихся в библиотечных коллекциях
изданий в разное время подчёркивали и Г.В. Лейбниц, и Н.Ф. Фёдоров, и Ф. Райдер. К
сожалению, задача создания полномасштабных автоматизированных систем для
генерации сводных описаний по-прежнему остаётся делом будущего. В то же время надо
отметить, что технологии, обеспечивающие семантический анализ текста с целью
извлечения смысла, в том числе и для получения заголовков и рубрикаторов (пусть пока
до конспектов дело и не дошло), в наше время разрабатываются такими корпорациями,
как IBM с её проектом Watson, а у нас – ABBYY с их движком Compreno.
Что же до общего направления мысли учёного и фантаста Ефремова («Нам нужен
библиотекарь-ученый, умеющий разыскивать нить необходимой данному читателю
книжной информации — буквально Ариаднину нить среди лабиринта знаний»), то данный
тезис как никогда остаётся актуальным. Современные библиотекари должны уметь
помогать своим читателям не только просто искать информацию (это-то они и сами могут
делать посредством Яндекс, Google и других поисковых систем), а именно отбирать
нужную информацию. Как выразился известный британский писатель Нил Гейман,
“Google способен выдать вам 100 000 ответов. Библиотекарь умеет находить для вас
один-единственный.” [1]
Если и раньше отдельные прозрения относительно информационного будущего
человечества уже посещали умы избранных мыслителей, то ко времени 30-х – 40-х гг. XX
столетия, когда компьютерная эра была уже на пороге, идеи о создании и применении
новых форм представления человеческих знаний уже вовсю, как говорится, носились в
воздухе. Наиболее же, пожалуй, законченное воплощение – в рамках рассматриваемой
нами темы – эти идеи обретают в трудах Поля Отле (1868 – 1944). Ещё в 1934 г. Отле
поведал миру о глобальной сети, состоящей из так называемых «электрических
телескопов», мгновенно дающих людям доступ к книгам, фильмам, аудиозаписям
и фотографиям путём установки соединения с базой данных по телефонной линии и
10

извлекающих оттуда факсимильное изображение, проецируемое на плоский экран, –
фактический прообраз как мультимедиа, так и Интернета в целом. Он подчёркивал
необходимость создания новых видов документов, рассматривая телеграф, телефон,
радио, кино и звукозаписи наравне с традиционными книгами (считая их более
эффективными «заменителями» последней) и позиционируя разработку некой
универсальной системы, способной обрабатывать фото-, аудио- и видеоматериалы с тем
же успехом, что и текстовую информацию.
Определённо, незаслуженно забытое творческое наследие этого выдающегося
бельгийского библиографа, книговеда, документоведа и изобретателя сто́ит того, чтобы
ему был уделён отдельный очерк, и не один! А лучше – целая книга. Впрочем, подобные
издания уже имеются – жаль только, не на нашем языке. На протяжении всей своей жизни
Поль Отле отслеживал появление новых технических достижений, способствующих
усовершенствованию процесса обработки и хранения документов, и включал их в свою
систему знаний будущего. Начав с экспериментов по микрофильмированию документов,
этот подлинный пророк грядущей цифровой эпохи постепенно дошёл до полноценной
идеи о необходимости объединения пользователей своей всемирной системы знаний в
единую сеть и обеспечения им доступа к СМИ в привычном для нас теперь виде:
«Всё во Вселенной и всё, что касается человека, будет фиксироваться на
расстоянии в момент своего появления. Таким образом будет установлена движущаяся
картина мира, подлинное зеркало его памяти. Каждый будет способен читать текст на
расстоянии, масштабируемый и охватывающий нужную тему, проецируемый на
индивидуальный экран. Таким образом, каждый сможет из своего кресла рассматривать
весь процесс сотворения [истории], в целом или отдельными частями.»
И хотя большинство смелых проектов Поля Отле так и остались на бумаге, именно
он внёс немалый личный вклад в претворение в жизнь мечты о том, чтобы заблудшие
путники могли всегда отыскать путеводный свет маяка в безбрежном информационном
море. Ведь это не кто иной, как Отле был инициатором разработки универсальной
десятичной классификации (той самой УДК), взяв за основу Десятичную систему М.
Дьюи…И если даже в наше время ко многим библиотекарям по-прежнему всё ещё
пристаёт ярлык «книжного червя» и «консерватора», то для Отле, напротив, именно его
работа с бумажными документами открыла ему путь к безбрежным горизонтам мира
будущего. Алекс Райт отмечает [4]: “Хотя вся трудовая жизнь Отле прошла до появления
компьютеров, он обладал замечательной возможностью предвидения электронных
средств массовой информации. Как ни парадоксально, его видение “безбумажного
будущего” вытекает из пожизненного увлечения печатными книгами»”.
Кстати, это отличает его от того же – несравненно более известного в качестве
кандидата на роль «отца гипертекста» – Ванневара Буша, который всё же в своих
теоретических построениях ограничивался текстовыми и числовыми данными, и не
размышлял о чём-то похожем на мультимедиа, как и об объединяющей людей сети.
Впрочем, если подумать, это вовсе неудивительно. Достаточно вспомнить, что ещё
относительно недавно те же упомянутые ранее перфокарты представлялись как нечто
насколько незыблемое, что даже практически во всех произведениях научной фантастики
классического периода на них были неизменно завязаны чуть ли не все сложные системы.
Так, именно с перфолент исходно кодировались позитронные мозги роботов у Азимова, и
рулоны той же самой перфоленты привычно таскают в карманах и сотрудники
порождённой фантазией Азимова организации будущего под названием «Вечность»,
11

специализирующейся на перемещениях во времени и корректировке прошлого, которой
de facto должны быть доступны все мыслимые технологии будущего.
К слову сказать, и Айзек Азимов, и создатель первого и самого известного
произведения о временных путешествиях («Машина времени») Герберт Уэллс тоже
размышляли на тему хранения и представления человеческих знаний и роли книг в этой
связи. Уэллс даже непосредственно общался с Ванневаром Бушем. Но всё это уже
материал для следующей публикации.

Список литературы
1. Fourie Denise K., Dowell David R. Libraries in the Information Age. An Introduction
and Career Exploration, 3rd Edition. – ABC-CLIO, LLC (e-book), 349 p.
2. Jamison, Martin. The Microcard: Fremont Rider's Precomputer Revolution // Libraries
& Culture, Vol. 23, No. 1 (Winter, 1988), pp. 1-17. URL:
http://www.jstor.org/stable/25542007
3. Rayward W. Boyd A History of Computer Applications in Libraries: Prolegomena //
IEEE Annals of the History of Computing, Volume 24, Issue 2, April 2002,
pp. 4-15. URL:
http://people.ischool.illinois.edu/~wrayward/HistComputerApsinLibsAnnls.pdf
4. Wright, Alex. Cataloging the world : Paul Otlet and the birth of the information age. –
Oxford ; New York : Oxford University Press, 2014.
5. Балкова, И. В. История библиотечного дела : курс лекций / И. В. Балкова. – М. :
Пашков дом, 2013. – 415 с.

12

Постмодерация: 
published